Григорий Шугаев, Дмитрий Иванюшин
«Не в деньгах счастье» — главная экономическая проблема нашего времени
Из цикла «Обеспечение жизнеспособности России с точки зрения маркетинга». Часть VI
Григорий Шугаев
Главный редактор сайта prom-front.ru
Дмитрий Иванюшин
Член совета Гильдии Маркетологов, специалист по управлению маркетинговыми рисками
Известный русский социолог Александр Зиновьев назвал ситуацию, сложившуюся в мировой экономике, денежным тоталитаризмом. А уважаемый финансист-практик и известный профессор экономики Валентин Катасонов призвал поставить человека в центр экономической науки и экономической деятельности и отказаться от денежного фетишизма. Говоря о вреде деньгоцентричности, ни в коем случае не предлагается вовсе отказаться от денег. И тем более — от вознаграждения за труд, товары, услуги, различные заслуги и достижения. Но тема зацикленности экономистов и управленцев на деньгах уже давно переросла спор между монетаристами и «натуралами» (назовём так сторонников оценки экономических результатов в натуральных, нефинансовых показателях). Деньгоцентричность экономики ни много, ни мало представляет угрозу экономическому и национальному суверенитету России.
ПРОМФРОНТ вместе с членом совета Гильдии Маркетологов, специалистом по управлению маркетинговыми рисками Дмитрием Иванюшиным постарается более детально разобраться в рисках, порождённых навязанной нам современной финансово-экономической парадигмой.
С точки зрения маркетинга, у денег очень хороший PR. Деньги привлекательны, желанны, удобны для решения ряда вопросов. И финансисты правильно делают, что активно продвигают и рекламируют свой «товар», то есть, деньги, кредиты, облигации и прочие финансовые продукты, услуги, «инструменты». В конце концов, реклама денег существует тысячи лет (с момента возникновении самих денег и финансовых учреждений). Но лишь на первый взгляд в современной системе продвижения денег нет ничего нового. Новым является то, что теперь всем участникам рыночных отношений предложено не просто воспользоваться «языком денег» для общения друг с другом, но табуированы все иные (неденежные) языки.
Кстати, примерно то же самое происходит и в системе образования. На недавней конференции ООН, обсуждавшей проблемы неграмотности (в контексте пресловутой концепции «устойчивого развития»), препятствием на пути обретения заветных знаний было названо… языковое разнообразие. Представьте себе: чтобы преодолеть неграмотность, народам мира предлагают отказаться от своих национальных языков в пользу какого-то одного, «наиболее удобного» (уж не в пользу ли английского?). Это ли не посягательство на национальные суверенитеты и национальную идентичность народов мира?
Теперь «размер экономики» измеряется в ВВП, то есть, в деньгах, производительность труда — тоже в деньгах. Но это абсолютный математический нонсенс!
Но вернёмся в мир экономики и финансов. Рассмотрим теперь не коммуникационно-лингвистическую, а математическую модель экономического пространства. Экономические отношения многомерны. Именно поэтому маркетологи используют многокоординатные, мультиаттрибутивные системы измерений. Экономисты же, и так привыкшие пользоваться упрощёнными схемами, спроецированными на двумерные плоскости, вдруг решили ещё сильнее упростить свои «модели мира», сведя все натуральные параметры к одному — к деньгам. Теперь «размер экономики» измеряется в ВВП, то есть, в деньгах, производительность труда — тоже в деньгах. Но это абсолютный математический нонсенс! Даже если какие-то натуральные параметры и можно выразить в деньгах, то лишь при большом количестве допущений и ограничений. То есть, вместо многомерной (N-мерной) картины мира, мы имеем его проекцию на денежную плоскость! В чём же подвох? А в том, что вместе с усечёнными («табуированными») координатными осями, плоскостями и подпространствами отсечены и степени свободы в принятии управленческих решений. Теперь любую управленческую задачу предлагается решать через денежный «оператор». Иными словами, хочешь жить — покупай кредит!
Подобный трюк в Романе Ж. Верна «Пятнадцатилетний капитан» проделал негодяй Негоро. Он вывел из строя компас в каюте капитана и подложил железный брусок в корпус основного компаса, исказив нужным образом его показания.
Всё это стало возможным именно благодаря безграмотности юного капитана, который не умел пользоваться иными приборами, кроме компаса и лага, и не умел определять координаты по звёздам и солнцу. Наши деньгозависимые финансоволиберальные экономисты в своей ограниченности подобны пятнадцатилетнему простаку из упомянутого нравоучительного романа, написанного для неопытных юношей. А ФРС и Всемирный банк, узурпировавшие финансовую власть и управляющие главным мировым финансовым центром, подобны мерзавцу Негоро, захватившему власть над единственным навигационным прибором и искажавшему его показания в своих интересах.
Теперь перейдём к практическим примерам. В предыдущих публикациях говорилось о концепции «устойчивого развития». «Устойчивое развитие» — это эвфемизм для обозначения настойчивого продвижения и беззастенчивого навязывания покупки денежных кредитов всем и вся под видом обеспечения роста общечеловеческого благосостояния. Не поэтому ли «институтами развития» (ещё один эвфемизм!) называют финансово-кредитные организации, торгующие этими самыми кредитами?
Столкнувшись с проблемой пределов роста потребления и проблемой непрерывного расширения замкнутой (в планетарном масштабе) экономической системы, лидеры финансового мира нашли выход из положения. Выравнивание денежных потенциалов, вызванное выводом индустриальных предприятий на периферию, могло привести к уменьшению товарно-денежных потоков, снижению спроса на кредиты и уменьшению доходности операций. Оно компенсировалось скупкой периферийных экономик. Для этого реальные предприятия были переведены в ликвидную (денежную, акционерную форму), став элементами виртуальной экономики. Но этих мер оказалось недостаточно.
Следующим шагом было переведение в денежную форму того, что никогда не оценивалось в деньгах, того, что всегда считалось бесценным. Например, жизни, знаний, воды, воздуха…
Начнем с такой невинной, казалось бы, вещи, как счетчики воды. Речь идет не об оплате за услуги ЖКХ, а именно о подсчёте количества потребленной воды. Мы русские встретили эту новинку как само собой разумеющуюся меру. А стоило бы немного раскинуть мозгами. Как мы уже говорили, в России избыток водных ресурсов. Лишней воды (на продажу третьим странам) у нас нет, но на душу нашего, российского населения, и даже с учётом грандиозных планов экономического роста и реиндустриализации, ее сверхдостаточно. И для поставщика услуг практически нет разницы, сколько именно кубов протечет по трубам (тем более, после того, как трубопровод уже рассчитан и построен). Можно вообще воду не считать. Ну, как воздух, который мы вдыхаем. Мы же не считаем его, хотя можно нам счётчик поставить в противогазы и считать сколько мы вдохнули, сколько мы выдохнули. Почему нет? Технически это возможно (и, кстати, это совсем не шутка: уже активно обсуждается введение глобального налога на углекислый газ для промышленных предприятий). Так почему ввели счета за воду, если экономически без этого можно было обойтись? Только потому, что это инициатива Всемирного банка — России было настоятельно рекомендовано сделать это. И наши власти взяли под козырек.
Всемирный банк считает также и количество т.н. виртуальной воды. И на эту тему есть достаточное количество публикаций. Мод Барлоу из Канады — активистка в деле борьбы за свободный доступ к водным ресурсам, опубликовала на эту тему много материалов. Она пишет о том, как финансисты считают «виртуальную воду». Они учитывают, сколько воды в зерне, проданном на бирже, сколько воды потреблено при производстве иных биржевых товаров, например, энергоносителей и т. д.
Идея торговли водой изначально принадлежала вовсе не финасистам. Но финансисты обратили внимание на рост капитализации компаний, торгующих водой, таких как «Нестле» и «Кока-Кола». Наблюдения за ними навели мировых банкиров на мысль о том, что вода — гораздо более интересный товар для торговли на бирже, чем нефть.
«Кока-Кола», которая торгует водой (а не только газированными напитками на её основе), использует очень интересную и эффективную бизнес-модель. Например, в Индии она берёт в аренду скважины и качает подземную воду. Воды, которые находятся на поверхности нельзя приватизировать, поэтому доступ к этим ресурсам, как правило, закрыт. К тому же поверхностные воды обычно сильно загрязнены. «Кока-Кола» добывает воду из артезианских скважин и эту индийскую воду продаёт индийцам же в бутилированном виде, и в виде сладкой газировки. Индийцы протестуют против «Кока-Колы», так как они столкнулись с тем, что корпорация выкачивает воды больше, чем можно. Самим индийцам (а плотность населения в Индии, как мы знаем, высокая, соответственно, им требуется много воды для питья, бытовых нужд и для сельского хозяйства) теперь не хватает питьевой воды, так как в колодцах вода исчезла. Без воды, в отличие от денег, человек жить не может. Поэтому финансовому капиталу выгодно контролировать водные ресурсы, которые Всемирным банком были названы приоритетом его деятельности. И доступ к водным ресурсам они хотят осуществлять через биржи и через кредитные механизмы. Именно для этого нужен тотальный учёт всех мировых ресурсов пресной воды. А точный учёт потребления воды, в том числе, достигается путём установки счётчиков. И уже учтённая вода, оценённая в деньгах, перестаёт быть всеобщим достоянием и бесценным жизненно важным ресурсом. Она парадоксальным образом становится товаром, менее ценным, чем деньги (без которых до этой подмены вполне можно было прожить!).
Следующее направление — здравоохранение.
И что мы сейчас наблюдаем? Со страшной скоростью происходит во всём мире деградация медицинского обслуживания. Я тут с другом их Финляндии беседовал на эту тему. Наши коллеги в Финляндии рассказывают о том, как там сильно упало здравоохранение только за последний год. Многие это связывают с мигрантами, но финские специалисты говорят: «Мы не верим в то, что только мигранты — причина этой тенденции». И от когда-то блестящей и общедоступной медицины за короткое время ничего не осталось: все просто принципиально новое и ужасное, естественно.

Григорий Шугаев
Главный редактор сайта prom-front.ru

Дмитриq Иванюшин
Член совета Гильдии Маркетологов, специалист по управлению маркетинговыми рисками
Страшно то, что здоровье и жизни людей становятся товаром. Финансисты давно пытаются оценить стоимость человеческой жизни. Раньше они это делали через механизм страхования жизни. И после любой жуткой авиа (либо иной) катастрофы СМИ наперебой обсуждают не то, сколько загублено бесценных, невосполнимых жизней, а то, сколько денег страховые и транспортные компании выплатят в качестве компенсации. Человеческая жизнь уже оценена в жалкие единицы миллионов рублей.
Но это ещё были цветочки. Теперь за «заботу» о здоровье и здравоохранении человечества взялся Всемирный банк. В эпоху развитой трансплантологии и торговли человеческими органами доступ к этой сфере глобальных финансовых организаций выглядит особо зловещим. Мы входим в эру неоканнибализма, когда стоимость всей человеческой жизни и отдельных частей человеческого организма исчислена в конечных денежных суммах. Но даже когда учёные всё же создадут искусственные аналоги органов (напечатают на принтерах или вырастят иным образом), ситуация не станет менее страшной. Весь смысл всемирного банкирского контроля над здоровьем и здравоохранением сводится к тому, что здравоохранение больше никогда не будет бесплатным. И если человек хочет жить, он должен брать кредиты. Если человек перестал брать кредиты, он не нужен финансовой системе.
И еще одно направление, которое банкиры берут «под своё крыло» — образование.
Все ли помнят, что бывший министр образования России Ливанов с первых дней вхождения в должность объявил о поддержке идеи платного образования и активного продвижения образовательных кредитов? И это «совершенно случайно» совпало со вступлением России в ВТО и присоединением к глобальному соглашению о торговле услугами GATS (читай — о торговле финансовыми услугами). Не менее «случайно» к введению ЕГЭ в России непосредственное отношение имел Всемирный банк. Эта тема в России до сих пор абсолютно табуирована. Вреден ЕГЭ или полезен, эффективен или не эффективен — это уже вопрос второй или даже десятый. Первый вопрос, который хочется задать: почему Россия купила ЕГЭ у Всемирного банка? Почему именно Всемирный банк был и поставщиком кредитов под проект (через Международный банк реконструкции и развития) и, собственно, поставщиком решений (то есть, участвовал в освоении средств, предоставленных в виде кредита, пригласив своих экспертов)? Почему никто не задумывается, с какими именно целями Всемирный банк осуществляет поддержку «социальных проектов» в сфере образования в разных частях мира?
Если хочешь победить врага, который сильнее тебя, и завоевать его территорию — надо воспитать его детей.
Это древняя восточная мудрость. И одними из первых ее освоил орден иезуитов, который построил школы по всему миру, включая Царскосельский лицей. Ещё до Всемирного банка всё это началось. Уже давно существует такая американская программа «обмена школьниками» FLEX (Future Leaders Exchange). На самом деле, это программа лояльности к США, а не программа обмена. Разработана она была после распада СССР и для «обработки» детей из стран СНГ. Один из американских конгрессменов — сенатор Брэдли, очень интересный человек, грамотнейший маркетолог и в прошлом олимпийский чемпион по баскетболу, предложил: «Мы хотим, чтобы нам доверяли, давайте пригласим молодёжь из разных стран мира, и пусть они живут здесь в наших семьях, учатся в наших школах». Семьи специально подбирают, снабжаются на время проведения этой программы, то есть дети себя чувствуют хорошо и у них очень хорошее восприятие страны получается.

В принципе, Советский Союз в свой время тоже реализовывал программами лояльности через образование. Большое количество выпускников советских институтов и университетов работает в Африке, Латинской Америке на Ближнем Востоке (и даже в Саудовской Аравии). Они говорят: «Мы к вам хорошо относимся, жаль, что вы утратили мировое лидерство. В общем-то вы сейчас не конкуренты США, а так бы мы с вами более активно сотрудничали». Так что программы лояльности работают.

Программа FLEX, сейчас в России, вроде как запрещена, но не факт, что она реально закрыта. И очевидно, частным образом, неофициально туда сейчас едут дети из России. Про другие страны СНГ и говорить не приходится (там мозги подрастающего поколения обрабатываются внешними игроками — но не Россией — самым полным ходом). Но сейчас Всемирный банк реализует гораздо более крупный проект. Это проект трансформации мирового сознания. В том числе, они выделяют достаточное количество грантов всяким ВУЗам для её реализации. В числе ВУЗов, получавших и получающих гранты от Всемирного банка — РЭШ и Высшая школя экономики (информацию о грантах Всемирный банк публикует открыто — это не секретная информация). РЭШ практически (де факто, не де юре) является филиалом Всемирного банка и, очевидно, курируется напрямую оттуда. Один из ректоров в прошлом был сотрудником того же Всемирного банка.
То есть везде чуть ли не открыто написано: «Хочешь жить — возьми кредит», «Хочешь работать — возьми кредит», «У тебя проблемы? Ну, да, просто у тебя слишком дорогой кредит. Попроси, чтобы дали скидку. Кто виноват? Виновато твое правительство, потому что дает тебе дорогие кредиты, бери у нас напрямую, приезжай в наш банк, куда-нибудь ещё, выводи деньги в оффшоры».
А в чём заключается собственно вот эта трансформация сознания? В том, что экономика и так уже сильно изменившаяся с периода 1970−1980-х гг., через подобные «грантовые» программы, через якобы бесплатные системы «помощи» образованию, вдруг стала гипертрофированно финансовоориентированной. То есть везде чуть ли не открыто написано: «Хочешь жить — возьми кредит», «Хочешь работать — возьми кредит», «У тебя проблемы? Ну, да, просто у тебя слишком дорогой кредит. Попроси, чтобы дали скидку. Кто виноват? Виновато твое правительство, потому что дает тебе дорогие кредиты, бери у нас напрямую, приезжай в наш банк, куда-нибудь ещё, выводи деньги в оффшоры». О чём идёт речь? О том, что основным ресурсом теперь все должны считать деньги. Все измерения должны приводиться к финансовым показателям. Если мы возьмём определение капитала из учебника 1970-х годов, то прочтём, что капитал — это все ресурсы. А потом мы берем определение капитала из современного учебника, увидим, что капитал — это финансовые ресурсы. Деньги из средства превращаются (для потенциальных потребителей кредитов) в цель. Таким же образом происходит и трансформация самой истории — путём модификации учебников (но не потому, что открылись новые факты, а потому, что изменились приоритеты и цели управления и потому что сменились «заказчики»).
Так почему же следование в фарватере стратегии Всемирного банка (и прочих организаций, управляющих глобальными финансами) опасно для России и её финансового, экономического и территориального суверенитета?
Так почему же следование в фарватере стратегии Всемирного банка (и прочих организаций, управляющих глобальными финансами) опасно для России и её финансового, экономического и территориального суверенитета? Да хотя бы просто потому, что это чужая стратегия, это чужие правила игры, это урезанные (в интересах авторов и заказчиков стратегии) и жульнические правила игры. Все эти организации существуют легально (здесь не идёт речи о каком-то тайном заговоре). Но у них свои цели, отличные от наших. И эти структуры кровно не заинтересованы в успешном развитии государства Российского, даже если ничего против нас лично и не имеют: «Ничего личного — просто бизнес». Так что о своих интересах и своих маркетинговых стратегиях нам надо позаботиться самим.
Made on
Tilda